Они наступали на кабинет Шмакова тактическим строем Тевтонских рыцарей под названием «свинья».

Перед дверью Фирсов крикнул для порядка: «Вы полностью окружены! Сдавайтесь немедленно!.. Сопротивление бесполезно».

Майор крикнул это и вошел…

Он не узнал знакомый кабинет…

ОМОН хорошо стреляет! В окно палили семь автоматов. По тридцать патронов в одном магазине… Значит в стене над дверью и в потолке около двухсот пробоин… В воздухе стойкая пыль, на полу каменная крошка, пачки денег, бумаги, карандаши и всякие мелочи с письменного стола.

Сейф открыт!

Но вот в углу сам Шмаков, склонившийся над трупом… Нет! Пока не над трупом! Полуобнаженное тело девушки еще хрипло дышало.

Фирсов понимал, что неэтично приставать с допросом к умирающей потерпевшей. Но он не удержался. Он наклонился и ласково спросил красавицу из Полтавы: «Кто это вас так ранил?.. Нам сообщили, что это господин Шмаков».

Глаза у Милы загорелись. Она хотела сообщить что-то важное… Для разговора ей надо было глубоко вдохнуть. Это она смогла сделать… А вот выдохнуть у нее не получилось.

Девушка вздрогнула и замерла.

При виде смерти всё становится мелким, ничтожным и глупым… Оперативники стояли столбами. И Михаил на три минуты впал в ступор.

Но смерть – дело житейское! Все там будем…

Фирсов решил, что пора работать.

– Гражданин Шмаков, мы застали вас на месте преступления! Это вы убили девушку?

– Нет, не я.

– Никто не хочет сознаваться в убийстве!.. Но пойми, Артур – вот ты, а вот труп. А нам позвонили и сказали, что Шмаков девушку зарезал… Потом это – вооруженное сопротивление! Между прочим, одна «Нива» сгорела, а двое ребят пострадали.

– Я не сопротивлялся. Это петарды для свадьбы. Они сами загорелись.

– Сами?.. Поймите, Шмаков, для суда – это детский лепет… Скажи, Артур, на заточке есть твои отпечатки?