Угрюмо взглянув на нее, свидетель снова усмехнулся, лениво поднял руку и произнес необходимые слова. Он-то давно знал цену этим клятвам под присягой. Можно подумать, слова заключенного что-либо значат для этих чванливых представителей закона!

– А теперь, мистер Макманн, когда все необходимые формальности соблюдены, хочу, чтобы вы рассказали… – начала Карли.

– Я обо всем уже много раз сообщал полиции! – перебил ее Макманн.

– …чем занимались днем во вторник, двенадцатого апреля, – невозмутимо закончила Карли.

Взгляд Макманна скользнул по стенографисту, потом переместился на Карли и на лежащие перед ней бумаги. Помолчав, он медленно и монотонно начал:

– В тот день я закончил работу в час тридцать и после этого поехал в тюрьму, чтобы встретиться с заместителем начальника по воспитательной части. В десять минут пятого вечера я покинул здание тюрьмы и отправился домой.

Итак, Макманн, похоже, избрал новую тактику. То он упорно не желал встречаться с Карли и давать показания, а теперь решил изводить ее мельчайшими подробностями своих передвижений в тот злополучный день. Ничего, за время службы Карли Сэмюелс приходилось сталкиваться еще и не с такими свидетелями. Подобным поведением ее не удивишь!

– Видели ли вы кого-нибудь, проезжая по Ривер-роуд? – спросила Карли.

– Когда я направлялся к зданию тюрьмы, мимо меня проехала зеленая машина. А когда возвращался обратно, па середину дороги выбежала одна из ваших офицеров и едва не угодила под колеса моего автомобиля.

– Да, это была капитан Уэст. Я допрошу ее после того, как закончу беседовать с вами.

Райан Макманн откинулся на спинку стула и насмешливо посмотрел на Карли. Его взгляд недвусмысленно выражал лишь одно: ему наплевать на это расследование, на назойливую майора Сэмюелс и на всю юридическую систему, от имени и по поручению которой она действует.

– Мне кажется, наша так называемая беседа уже закончилась, майор, – промолвил Макманн.