- О, да-да, они были очень любезны, - Дэймон как бы продолжил ее фразу, но тон его голоса с каждым словом становился все ехиднее. - Какие у тебя очаровательные друзья! Они сказали, что знают тебя уже больше пяти лет, но я что-то не помню, чтобы ты меня им представляла. Ведь ты никогда не хотела, чтобы я встречался с твоими друзьями, не правда ли?

- У нас с тобой были не те отношения. - Она облизала неожиданно пересохшие губы. - Твоих я тоже никогда не встречала.

- У меня не было друзей в Нью-Йорке, - уже почти грубо ответил Дэймон.

- Ради Бога, прекрати навязывать мне чувство вины, - отозвалась она с неожиданным раздражением, - ты знал, что нас обоих не интересовало ничего, кроме... - Она остановилась и почувствовала, что ее сердце забилось как будто быстрее под его пристальным взглядом.

- ...кроме... почему ты остановилась? Продолжай... Кроме постели? мягко закончил он. - Или, точнее, кроме того, что мы делали в постели, а также на полу, на стульях и на любой поверхности в этом номере отеля "Плаза". Мы ведь никак не могли насытиться, не так ли? - Его лицо посуровело. - Или нужно было сказать, что я не мог насытиться? Это ведь ты решила, что с тебя достаточно, и ушла. Ты даже не потрудилась сказать об этом мне в лицо - всего-навсего послала коротенькую записку, которую принес посыльный, и улетела в Рим для того, чтобы делать новый репортаж.

- Я никогда не любила сцен прощания... - Она выдавила из себя улыбку. А еще я заметила, что ты не пытался со мной связаться, значит, чувствовал себя вполне комфортно и без меня.

- Ну, конечно, я чувствовал себя хорошо. Точно так же, как и ты. Ты была для меня не больше, чем то, чем был для тебя я, даже меньше.

Кори ощутила резкую боль внутри, словно неожиданно получила удар в незащищенное, но очень уязвимое место. Но почему же ее так обидели эти вполне справедливые слова? Она собрала всю свою волю, чтобы как можно беззаботнее произнести слова примирения: