– Дэймон… – покачал головой Селим. Он никогда еще не видел Дэймона в такой ярости. Было бесполезно пытаться урезонить его до тех пор, пока он не успокоится сам. "Если это вообще случится", – с горечью подумал про себя Селим, а вслух добавил:

– Я спрошу иначе: что ты собираешься предпринять немедленно?

– Забрать своего сына, – резко ответил Дэймон.

– Ну, этого ты мог и не говорить. Я мысленно стал собирать твои чемоданы уже в тот момент, когда узнал ребенка на экране. Но он гражданин США. Могут возникнуть проблемы.

– Он также гражданин Седихана и наследник шейха Эль-Зобара, – хищно улыбнулся Дэймои. – А девяносто процентов любого закона основаны на праве фактического обладания.

– Но его мать… – вяло возразил Селим.

– Его мать отдала моего сына на воспитание чужим людям, – свирепо ответил Дэймон. – Ты, может быть, думаешь, что я должен считаться с ее чувствами? Она подло обманула меня. И, клянусь небом, я найду способ наказать ее за это!

Селим встал.

– В таком случае я должен организовать твою поездку. Когда ты улетаешь? – деловито спросил он.

– Как можно скорее, – сухо отозвался Дэймон. – И попробуй перехватить Апдайка до того, как он сядет на самолет в Марасефе. Я хочу, чтобы он полетел в Нью-Йорк вместе со мной. Селим удивленно посмотрел на него.

– Зачем? Я думал, ты с ним закончил.

– Теперь ситуация изменилась, – отрезал Дэймон. – Мне понадобится побольше узнать о Лэнгстромах и… – Он раздраженно махнул рукой:

– Ладно, неважно. Просто задержи его, и все.

Селим кивнул и направился к двери.

– Сейчас. Я распоряжусь, чтобы собрали твои вещи и заправили самолет. Как только вертолет вернется из Марасефа, я позвоню.

Дэймон в первый раз оторвал глаза от фотографий и уставился невидящим взглядом на картину Рубенса на противоположной стене.