– Но ты обязан принять решение! Дэймон резко обернулся и впился в Селима горящим взглядом.

– Ты что думаешь, я этого не знаю? Но, черт подери, только не сейчас! Я все еще вижу ее… – Он неожиданно замолчал, потом резко повернулся и начал подниматься по дворцовой лестнице. Но на третьей ступеньке задержался, резко обернулся и сказал уже почти спокойно:

– Я подожду. Рабай никуда не денется. Мараин говорит, что племя готово оставаться на месте и ожидать решении. Мне нужно серьезно подумать о последствиях.

– Ты ведь уже сейчас знаешь, каким будет приговор… – Казалось, эти горькие слова доставляют физическую боль Селиму.

– Это правда. Тем не менее, я не обязан оглашать его немедленно. Только не сейчас… – В голосе Дэймона зазвучали нотки отчаяния, к которым примешивались усталость и боль. – Не сейчас.

Селим не ответил. Дэймон еще минуту смотрел на друга, но будто и не ожидал ответа – в его взгляде застыла неизбывная тоска. Потом он повернулся и стал тяжело подниматься по лестнице. Селим смотрел в спину Дэймона, и сердце его рвалось от боли и сострадания. Он тряхнул головой, словно отгоняя наваждение, и устремился за Дэймоном.

Уже у входа Селим осторожно тронул плечо Дэймона.

– Да, не сейчас, – запоздало согласился он. – Но очень скоро.

Дэймон остановился перед массивной, почти пятиметровой высоты двойной дверью красного дерева, обитой бронзой. Алый свет высветил его резкие, почти грубые черты лица. Он ответил – как эхом отозвался:

– Скоро.

Слуга распахнул створки двери, и они ступили на выложенный мозаичной плиткой пол роскошного приемного зала.

Дэймон помассировал затылок, чтобы хоть немного размять затекшие во время долгой езды мышцы шеи.