– Ты сказал, что я не знаю тебя, Дэймон. Ладно. Но и ты не знаешь меня. У меня найдутся силы разыгрывать твои эротические фантазии и при этом остаться собой. Я выигрывала куда более серьезные схватки, чем эта.

– Да ну? – На лице его застыло холодное жесткое выражение. – Интересно, о каких это схватках ты говоришь? Но ты права, я действительно тебя плохо знаю. Ты никогда не позволяла приблизиться к себе. Возможно, нас обоих ждут довольно интересные открытия…

– Только не меня. Я не хочу узнавать тебя, Дэймон.

В его улыбке появилась странная грусть.

– Ты никогда не хотела. – Он отвернулся. – Иди, звони. Я попросил Беттину Лэнгстром упаковать твои вещи до того, как они уехали. Не думаю, чтобы тебе понравилось, что кто-то из моих людей занимается твоими вещами.

Она вновь ощутила удивление, на минуту подавившее в ней отвращение. Как мог Дэймон столь тонко понимать чувства, охватывающие женщину, когда в ее внутренний мир вмешиваются грубо и бесцеремонно, и одновременно быть таким безжалостно требовательным?

– Мне понадобится больше чем один чемодан, если ты собираешься настаивать на этом безумии.

Он покачал головой; выражение его лица вдруг стало откровенно чувственным.

– Когда ты станешь моей киран, одевать тебя станет моей привилегией. – Неожиданно он улыбнулся столь доверительно и обезоруживающе, что у нее перехватило дыхание. – И раздевать тоже…

Ее захлестнула горячая волна, и она почувствовала, как мускулы ее живота сжались в столь знакомом и мощном ответном импульсе. Нет, она не должна хотеть его. Это безумие – хотеть врага, жаждать его хотя бы мимолетного прикосновения. Она должна ограничиться покорным молчаливым согласием, и не более того. Кори отвернулась.

– Я спущусь, когда буду полностью готова – и не ранее.

– Можешь тратить на это сколько угодно времени. Делай все, что хочешь. – Он помолчал и тихо добавил ей вслед: