– Нет, я не уклоняюсь от темы, это все имеет прямое отношение к делу.

– Переходите к сути, – сурово потребовал Дэймон.

– Только еще одно… В традициях нашего агентства собирать как можно больше материалов о наших клиентах.

Дэймон не шелохнулся, но его мускулы напряглись, словно до предела сжатая пружина.

– Вы хотите сказать, что собирали досье на меня?

– Да нет, ничего конфиденциального, – быстро уверил Апдайк. – Просто общие сведения, и только для того, чтобы наилучшим образом удовлетворять ваши запросы. Но в вашем досье были фотографии… – Апдайк заметил свирепый взгляд Дэймона и понял, что ему лучше излагать все побыстрее, не то чертов дикарь, чего доброго, прикажет отрубить ему голову. Апдайк не сомневался, что подобное занятие было самым любимым развлечением, с позволения сказать, шейха. Он быстро включил магнитофон. – И вот однажды, просматривая ваше досье, я увидел фотографии – и что-то в моей голове сработало.

– Сработало? В голове? – спросил шейх ледяным тоном, не предвещавшим ничего хорошего.

– Я заметил сходство. Вот видеопленки, снятые во время одного воскресного пикника у дома Лэнгстромов…

– Ага, теперь еще и сеанс домашнего видео, – с издевкой проговорил шейх.

На экране телевизора появилась картинка: зеленая лужайка, окаймленная кустарником, несколько человек, беззаботно рассевшихся на самом солнцепеке вокруг импровизированного стола. Апдайк вздохнул с облегчением.

– Вот мисс Брэндел сидит на траве рядом с Беттиной Лэнгстром.

– Я знаю, как ока выглядит, – сказал Дэймон.

Апдайк тоже знал, но он всегда с удовольствием смотрел на нее. Лицо Кори Брэндел нравилось ему так же, как и миллионам телезрителей. У нее была слишком тяжелая челюсть и слишком полные губы, чтобы считать ее идеалом красоты. Но эти губы были безупречной формы и полны чувственности, а огромные карие глаза светились живостью и умом.