— Мне это не нравится. Я думаю, у нас из-за этого могут возникнуть неприятности. Ведь такие люди, как Эрнандес, могут попросить кое-кого сделать документы, подтверждающие их право на владение этими лошадьми. Он очень хитрый человек и умеет обманывать власти. Мы ему и в подметки не годимся.

Эмилио нахмурился.

— Ты хочешь сказать, что я слишком глуп и не смогу сам продавать лошадей?

Нина вздохнула и тряхнула головой так, что ее волосы рассыпались по плечам.

— Нет. Я просто хочу сказать, что у нас нет опыта и средств для покупки поддельных документов. Мы ведь даже не умеем читать и писать на языке гринго. Мы умеем лишь говорить по-английски. Военные не купят у нас лошадей, если нам не удастся доказать, что они наши.

— Я думаю, они их у нас купят, особенно если мы пустим в стадо несколько мустангов. Сразу будет понятно, что мы отловили лошадей на воле. Военные ни в чем не смогут нас обвинить. Худшее, что может произойти — они купят у нас только мустангов, а клейменных лошадей нам придется просто отдать им. В любом случае мы получим какие-то деньги. Тогда и решим, что делать дальше. Поедем в Мексику и там продадим наших лошадей, хотя мне и не хотелось бы из-за этого тащиться в такую даль. А у мексиканцев я красть не хочу — только у гринго, которые нам кое-что должны.

Нина наклонилась вперед и потрепала лошадь по шее.

— Начнем сначала — будем красть тут и там и отлавливать мустангов, пока не наберем достаточно лошадей для продажи.

Несколько минут молодые люди скакали молча. Заходило солнце. Брат и сестра думали каждый о своем. Вдруг Эмилио поднял руку, подавая знак Нине, чтобы она остановилась.