Я нежно улыбнулась ей:

– Пилар, дорогуша, если ты хочешь взять заявки и просмотреть их сама, я не против.

Я извлекла папку от Луи Вюиттона, которую купила специально для этой встречи, пачку официальных бланков и толстые стопки подробно изложенных предложений. Когда я протянула ей бумаги, она презрительно фыркнула:

– Ладно, рассмотрим пять.

Клянусь, я не злорадствовала. Свою маленькую речь я начала с улыбкой:

– Жена Мориса Трудо просит, чтобы мы помогли открыть сад скульптур ее мужа.

Тяжелый вздох прошелестел в заскучавшей аудитории. Элизабет и Гвен снова уставились на меня остекленевшими глазами.

Морис Трудо, получивший образование в Европе, слыл одним из лучших скульпторов в Техасе, но он был невысок ростом и внешне непривлекателен. То, что его «Пьета»

– Он потрясающий скульптор. Настоящее техасское дарование. Его жена говорит, что для закладки сада нужно всего сто тысяч долларов и десять-двенадцать волонтеров.

Пилар строчила в своем простом блокноте на пружинке.

– Следующий в списке, – продолжала я, – конно-спортивный лагерь для детей, страдающих аутизмом. Десять тысяч. Мне очень импонирует идея помощи аутичным детям, но я не думаю, что нам удастся найти двадцать волонтеров из наших членов для его обслуживания.

Женщины согласно закивали.

– Проект номер три: программа послешкольного образования для детей из неимущих семей в южном Уиллоу-Крике, на которую требуется тридцать тысяч и восемь волонтеров. Номер четыре: оздоровительная программа для пожилых людей стоимостью шестьдесят тысяч, требующая десять волонтеров. Наконец, к нам поступила заявка на два отличных современных комплекса интенсивной терапии для родильного отделения больницы Святой Бетани. Там нужно пять волонтеров. Каждая машина стоит сто тысяч долларов. Это максимально вписывается в общую концепцию нашей деятельности, кроме того, Маргарет Джеймс просто прохода мне не дает, так как она возглавляет этот проект. Если Лига примет предложение, они с мужем пополнят наш фонд.