Мы вышли из комнаты для занятий на лестничную площадку. Мария открыла одну дверь, Сибил – другую, куда вслед за ней вошла и я, сразу же поняв, что очутилась в спальне Марии и Сибил. В противоположных углах комнаты стояли две кровати с навесами.

Я снова вышла на площадку. Марии там не оказалось, и мной овладела неудержимая жажда исследований. Я вернулась в солярий, который показался мне совсем другим, когда в нем никого не было. Помещения в больших домах всегда меняют облик, как только в них появляются люди, – они моментально оживают.

Мне неудержимо хотелось обследовать дом, знать все, что происходит в нем теперь и происходило в прошлом.

Марго могла бы меня понять, а хозяйские девочки – никогда. Они просто решили бы, что дочь учительницы ошеломлена окружающим ее великолепием.

Меня не интересовали детские забавы Марго. Было очевидно, что ее нет в солярии. Здесь ей просто негде было спрятаться.

Услышав на площадке голос Марии, я быстро пересекла комнату, увидела еще одну дверь и открыла ее. Там оказалась винтовая лестница. Повинуясь инстинкту, я спустилась по ней, очутившись в широком коридоре с бархатными занавесками на окнах. Выглянув в одно из них, я увидела лужайку с солнечными часами и поняла, что нахожусь в передней части дома.

В коридор выходило несколько дверей. Осторожно я открыла одну. Опущенные шторы не пропускали солнечный свет, и понадобилось несколько секунд, чтобы мои глаза привыкли к полумраку. Затем я увидела женщину, спящую в шезлонге. Это была графиня, мать Марго. Тихо и быстро я закрыла дверь. Если бы она проснулась и увидела меня, я оказалась бы в ужасном положении. Маме пришлось бы краснеть за меня, а о повторном приглашении в Деррингем-Мэнор не могло быть и речи. Впрочем, вполне возможно, что меня больше не пригласят в любом случае, поэтому следовало полностью воспользоваться представившейся возможностью.

Мама часто говорила, что если я намерена совершить сомнительный поступок, то должна иметь для этого вескую и достойную причину. А какая причина была у меня для того, чтобы тайком рыскать по чужому дому? Джоэл Деррингем радовался, что мне понравился дом. Я была уверена, что он не стал бы возражать против моей экспедиции, как, быть может, и сэр Джон. К тому же вполне вероятно, что это мой единственный шанс.