Сэр Джон засмеялся.

– Это уже приходило в голову леди Деррингем. Одна из девочек может одолжить вам все, что нужно. – Он повернулся ко мне. – Приходите днем в Мэнор, выберете себе платье, и портниха переделает все необходимое. Очень любезно с вашей стороны, миссис Мэддокс, что вы отпускаете дочь к нам. – Он улыбнулся мне. – Увидимся позже.

Когда сэр Джон удалился, мама заключила меня в объятия.

– Я знала, что это случится! – воскликнула она. – Твой отец всегда говорил, что если я что-нибудь задумаю, то это непременно сбудется!

– Мне не кажется особенно привлекательным красоваться в заимствованных перьях.

– Чепуха! Кто будет об этом знать?

– Ну, прежде всего Сибил и Мария, а Мария напомнит мне при первой возможности, что я присутствую там в качестве замены.

– Если она не напомнит об этом кому-нибудь еще, то это не имеет никакого значения.

– Мама, почему ты так возбуждена?

– Я всегда на это надеялась!

– Значит, ты желала зла графине только для того, чтобы твоя дочь смогла пойти на бал?

– Это не бал! – в ужасе воскликнула она. – Иначе тебе понадобилось бы бальное платье.

– Я говорила метафорически.

– Какое счастье, что я дала тебе хорошее образование! В музыке ты разбираешься не хуже тех, кто там будет… Думаю, волосы нужно собрать в пучок на макушке – это подчеркнет их цвет. – В ушах у меня зазвучал циничный голос: "Цвет пшеницы в августе". – Волосы – самое лучшее, что есть в твоей внешности, и мы должны ими воспользоваться. Надеюсь, платье будет голубым – под цвет твоих глаз. У них такой редкий васильковый оттенок…

– Ты делаешь принцессу из школьной учительницы, мама.

– А почему школьная учительница не может быть такой же красивой, как любая леди?

– Конечно, может, если она твоя дочь.

– Сегодня вечером ты должна прикусить язык, Минелла. А то ты всегда говоришь первое, что придет в голову.