* * *

Мой день рождения был в сентябре – в этом, 1786 году мне исполнилось девятнадцать – и когда я вышла к навесу, служившему нам в качестве конюшни, чтобы оседлать Дженни, то увидела ожидавшую меня там красивую гнедую кобылу.

Я застыла от изумления. Услышав сзади шорох, я обернулась и увидела маму. После смерти отца она еще никогда не казалась такой счастливой.

– Теперь, – сказала мама, – выезжая вместе с Джоэлом Деррингемом, ты будешь выглядеть как надо.

Я подбежала к ней, и мы крепко обняли друг друга. Когда мама отпустила меня, в се глазах были слезы.

– Как могла ты себе это позволить? – спросила я.

– О таких вещах не спрашивают, получая подарок, – глубокомысленно произнесла мама.

Внезапно я все поняла.

– Копилка! – воскликнула я. Мама откладывала деньги "на черный день" и хранила сбережения в старом сундуке времен Тюдоров

– Ну, я подумала, что лошадь в конюшне лучше нескольких соверенов в сундуке. Но это еще не все. Пойдем наверх.

С гордостью мама отвела меня к себе в спальню, где на кровати лежал полный костюм для верховой езды – темно-голубые жакет и юбка и высокая шляпа того же цвета.

Я не могла удержаться и тут же примерила его. Все подошло как по мерке.

– Отлично! – заметила мама. – Твой отец так бы тобой гордился! Теперь ты выглядишь так, словно принадлежишь к…

– К кому?

– Так же великолепно, как гости в Мэноре.

Я понимала ход мыслей мамы. Моя дружба с Джоэлом Деррингемом лишила ее значительной доли здравого смысла. Она и в самом деле решила, что он намерен жениться на мне, поэтому и взяла деньги из "копилки", которая всегда была для нее неприкосновенной. Я могла представить, как мама убеждает себя в том, что лошадь и костюм – это не причуда, а необходимость, призванная объявить всему миру, что ее дочь собирается вступить в высшее общество.