– Они нашли их как раз вовремя. Их удалось выследить, а то они уже отмахали более семидесяти миль! Я слышала об этом от Тома Хэрриса, конюха, который ездил с сэром Джоном. Он говорит, что они оба были смертельно напуганы, а мистер Джеймс уже не храбрился, очутившись лицом к лицу с сэром Джоном. Его выгнали из поместья. Не удивлюсь, если мы больше никогда не услышим о Джеймсе Уэддере. На сэра Джона непохоже выгонять человека, которому некуда идти, но тут, полагаю, другое дело. Это послужит ему уроком.

– А что вы слышали о мадемуазель?

– Том Хэррис сказал, будто она так плакала, что сердце разрывалось, но они привезли ее назад, так что больше ей не видать Джеймса Уэддера.

– Как Марго могла оказаться такой глупой! – воскликнула я. – Она же должна была понимать, чем все это кончится.

– Джеймс смазливый парень, а когда молодая девушка влюбляется в кого-нибудь, то она обычно не задумывается над тем, что из этого выйдет.

И снова я почувствовала, что миссис Мэнсер предупреждает меня.

* * *

Жизнь быстро менялась. Мамы не стало, и на меня обрушились новые обязанности. Школа была уже не той – она утратила достоинство, придаваемое маминым присутствием. Я была хорошо образована и могла преподавать, но казалась еще очень молодой и не вызывала такого доверия к себе, как мама. Люди помнили о том, что мне всего девятнадцать. Мне стало труднее справляться с ученицами – в классе расшаталась дисциплина. Хотя Мария и Сибил вернулись к занятиям, Марго к ним не присоединилась. Мария сказала мне, что в начале лета они с сестрой поедут завершать образование в Швейцарию.

При этом известии я упала духом. Без дочерей хозяина поместья школа потеряет всех учениц из Мэнора – варенье для нашего хлеба, как их называла мама. Но я беспокоилась не столько о варенье, сколько о самом хлебе.