Я была так ошеломлена, что едва смогла ответить:

– Это… это невозможно!

– Невозможно? Мне не нравится это слово! Когда люди говорят мне "невозможно", то я всегда стараюсь доказать им обратное.

– У меня же школа!

– А, ваша школа! К сожалению, я слышал, что дела в ней идут не так хорошо, как следовало бы.

– Что вы имеете в виду?

Граф развел руками, давая понять, что огорчен моими неприятностями, хотя уголки его рта свидетельствовали, что моя ситуация его забавляет и вполне устраивает.

– Пришло время поговорить откровенно, – сказал он. – Мадемуазель Мэддокс, у меня свои беды, у вас свои. Что вы будете делать, когда школа станет для вас обузой, а не средством к существованию?

– Об этом пока нет речи.

– Послушайте, я же просил вас говорить откровенно! Простите мне мою дерзость, но вы выглядите не так солидно, как ваша матушка. Люди колеблются – они не знают, стоит ли им посылать своих дочерей в школу, где единственная учительница – сама почти что девочка. Одна из учениц уже сбежала с конюхом. Могло бы такое произойти при вашей матери?

– Побег вашей дочери не имеет никакого отношения к школе.

– Моя дочь проводила с вами очень много времени в вашей школе. Несомненно, она сплетничала и поверяла вам свои любовные тайны. А после этого она бежит с конюхом. Это катастрофа не только для нее и для нас, но и для вас и вашей школы. Я особенно укрепляюсь в своем мнении, когда слышу сплетни о том, что сына владельца поместья отправили в путешествие из-за вас.

– Вы… вы меня оскорбляете!

– Знаю. Говоря откровенно, оскорбительные манеры – часть моего шарма, так что я всегда их придерживаюсь. Они куда привлекательнее, нежели добродушие. Особенно, когда я говорю правду, а она состоит в том, дорогая мадемуазель, что вы в весьма затруднительном положении… впрочем, как и я. Давайте будем друзьями и поможем друг другу. Как вы поступите, когда ваша школа перестанет служить вам средством к существованию? Вы станете гувернанткой у каких-нибудь отвратительных детей, которые превратят вашу жизнь в ад. Или выйдете замуж за фермера, что вообще обернется для вас величайшей трагедией.