Они сделали заказ, Вася вышел в туалет, а Маша исподтишка рассматривала девиц. Две шатенки, что сидели в баре, выглядели как сотрудницы большой корпорации — строгие брючные костюмы, на одной белая блузка, на другой — фиолетовая, простые черные шпильки с острыми мысами — по меньшей мере, «Маноло Бланик», сумки «Биркин» — красная и черная, и скромные драгоценности с бриллиантами.

Блондинки (формально — одна платиновая, вторая — пепельная) смахивали на кукол Барби: на одной — розовое шифоновое платье с ярким принтом, серебристые туфельки и розовая сумочка, на второй — голубой шелковый топ с кучей блесток, кружев, бисера и люрекса, супер-секси-джинсы со стразами и такой низкой талией, что кружевные стринги виднелись почти целиком, и сумочка от «Дольче&Габбана» — вся в брелоках.

— Ты слышал о том, что дом Гинзбурга собираются сносить? — спросила Маша Васю, когда тот вернулся.

— Да, пипец! — кивнул Вася. — Я даже уверен, что снесут и глазом не моргнут!

— Не понимаю, как вообще у этих варваров поднимается рука разрушать наш город! — завелась Маша. — Неужели они вообще ни черта не понимают? Конечно, с одной стороны — это кошмарная коммунистическая общага, там даже кухонь нет — предполагалось, что люди будут обедать в общих столовых, но ведь можно реконструировать это в гостиницу, сохранить дом… — Маша в отчаянии развела руками. — Только как сохранять, если тебя в бетон потом закатают — в тот, из которого на этом же месте построят какой-нибудь вшивый офисный центр, спроектированный двоечником из МАРХИ, — лишь бы дешевле вышло?

Одна из брюнеток закатила глаза и с тоской взглянула на приятельницу. Та презрительно хмыкнула.

— Интересно, ее мама учила так себя вести на первом свидании? — хмыкнула первая.

— Да безмазняк, — заскучала вторая. — Дохлый номер.

— Ты это боссу скажи, — пригрозила вторая.

— А что я? Попытка — не пытка, только толку… — вздохнула вторая.

Блондинки, наоборот, оживились.