— Значит, в твои намерения входило приехать домой, не поставив никого в известность? Ты мог бы написать письмо. Вместо этого мы получили твои чемоданы, твоего камердинера и записку со словами «Вернусь домой, когда смогу». Саймон сказал, что ты был наполовину мертв, когда приехал. Ты не так прост, чтобы поступать так глупо.

Джеймс усмехнулся.

— Ты всё ещё не перестала поучать и бранить меня, не так ли? И я написал. Вини в этом лондонскую почту, а не меня.

Неожиданно вдовствующая виконтесса наклонилась вперед и поцеловала его в щеку.

— Я ужасно скучала по тебе, Джейми. Саймон всегда прислушивается ко мне, когда я отчитываю его.

Он рассмеялся.

— Когда это ты отчитывала Саймона?

Элизабет Тальбот улыбнулась.

— Вы оба были озорными мальчишками. Просто Саймон перерос это.

Улыбка Джеймса померкла. Это правда, что он рос бесшабашным после того, как перед его шестым днем рождения умерла мать. Он доводил гувернанток до безумия, регулярно заставляя их искать себе другие места, а став постарше, едва избежал исключения из Кембриджа, когда он и виконт Люстер решили, что драка наилучшим способом разрешит вопрос о том, кому из них принадлежит сердце некой леди. Ответ на этот вопрос, однако, был окончательно получен только год спустя, во время дуэли на сыром, окутанном туманом лугу. Дуэли, которая принесла ему прозвище «Дьявол».

Джеймс отвел взгляд.

— Саймон рассказал мне, что он обручен.

Бабушка кивнула.

— Да, с Анжеликой Грэм. Она — очаровательный эльф, и Саймон убежден, что эта девушка — дар небес. Однако её глупые родители хотят сохранить все это дело в секрете.

— Почему, во имя всего святого?

— О, тебе придется спросить Саймона, — проворчала она. — Они не уверены, что девочка окончательно определилась, выбрав его, или еще какой-то вздор. — Выражение её лица слегка изменилось. — Но ты же встречался с ней, не так ли?