Она обернулась.

— Ты ошибаешься, Джеймс. Ты говоришь так только из-за Дезире. Это было…

— Не упоминай имя этой… женщины в моем присутствии, — рявкнул он.

— Я просто надеюсь, что ты поймешь, какую ошибку совершаешь, до того, как будет слишком поздно для тебя и для той несчастной девушки, которую ты выберешь.

— Что ж, увидим, не так ли? — ответил маркиз, откидываясь назад, раздраженный тем, что единственная женщина, пришедшая ему на ум, была недоступна.

— Да, думаю, что увидим, — произнесла его бабушка, выходя из комнаты.

— Брутус, — пожаловалась Анжелика, пока собака тащила ее вдоль края Гайд-Парка, — если ты не будешь меня слушаться, то мама и папа никогда не позволят тебе остаться.

Неизвестно, поняла её собака, или нет, но Брутус прекратил обнюхивание многообещающих зарослей кустов и вернулся к хозяйке. Горничная Энджел, Тесса, с облегчением вздохнула.

— Я все еще считаю, что нам нужно было взять с собой одного из грумов, миледи, — заметила она. — Если собаке взбредет в голову утащить вас прочь, то я никогда не смогу догнать вас.

Энджел кивнула, соглашаясь.

— Я знаю, но, кажется, что Брутусу не нравится, когда мужчины держат его поводок. Думаю, что это из-за того ужасного типа, Фенли, который так плохо обошелся с ним. — Она потянула за поводок, и Брутус повернулся, чтобы последовать за ними, пока девушки прогуливались по краю Дамской мили, к счастью, достаточно далеко от дорожки, чтобы у мастиффа не возникло искушения преследовать одну из лошадей, галопирующих там.

— Жаль, что вы не предупредили меня о том, как опасно его останавливать, прежде чем я попытался совершить такой рискованный подвиг самостоятельно, — послышался голос позади нее и девушка обернулась.

— Милорд, — произнесла она с удивленной улыбкой, пока Джеймс Фаринг приближался к ней по траве. Он шел пешком, так же, как и Энджел, держа в одной руке трость с золотым набалдашником.