Ей хотелось рассказать о своем беспокойстве Саймону, но за чаем на следующий день, а затем в Олмаке два дня спустя девушка все еще не смогла собраться с силами, чтобы что-то произнести вслух. В конце концов, чтобы не думало Общество, ей маркиз Эббонли не казался настолько скандальным. Вместо этого она обнаружила, что размышляет о том, почему в следующие несколько дней Джеймса Фаринга нигде не было видно, и что он должен был чувствовать, когда узнал, что женщина, ради которой он убил человека, вышла замуж за кого-то другого.

В следующую субботу у Шеффилдов состоялся первый грандиозный бал после возвращения Энджел в Лондон, и казалось, что все высшее общество явилось туда.

— Ты выглядишь сияющей, — поприветствовал ее Саймон, когда девушка присоединилась к группе молодых людей у одной из сторон огромной, натертой воском танцевальной площади. Он взял ее руку и прижался губами к костяшкам ее пальцев. — Я ждал почти целый месяц, чтобы потанцевать с тобой.

Она улыбнулась.

— Очень мило с твоей стороны сказать мне об этом.

— Вовсе нет. Твоя подруга, мисс Стенфред, уже приехала в город?

Энджел покачала головой.

— Сейчас я жду ее буквально каждый день. Я уже написала и попросила ее стать подружкой на свадьбе, и…

Саймон рассмеялся.

— Энджел, у нас еще есть девять месяцев, чтобы спланировать это.

Она пожала плечами.

— Знаю, но если я смогу что-то делать, то свадьба будет казаться мне более близкой.

— Понимаю, что ты имеешь в виду. На самом деле, я думал о том, чтобы попросить Джеймса… — Саймон замолчал, посмотрев ей через плечо. В тот же момент Энджел заметила, что зал буквально гудит от приглушенных разговоров.