Она снова пошла в душ и через десять минут вышла оттуда, свежая и сияющая, как новенькая пятифунтовая банкнота. Харри уже храпел, лежа на спине.

Она осторожно, чтобы не разбудить его, вытащила из-под него одеяло и укрыла его. Если Харри заснул, его и пушкой не разбудишь, особенно после того, как он дважды за полтора часа получил полное сексуальное удовлетворение.

Она поставила будильник на шесть — Харри терпеть не мог торопиться, проверила, на месте ли свежая рубашка, пиджак был уже вычищен, брюки выглажены. Ботинки его она не трогала. Харри чистил их только сам, доводя до немыслимого блеска. Чистое белье, ключи от машины, носовой платок… Все на месте. Тесса задернула шторы и тихо вышла из спальни, прикрыв за собой дверь.

Заглянув в кухню, она увидела, что Сарж уже все съел, насыпала ему в миску еще корма, в другую налила воды — от молока он нос воротил, изредка милостиво соглашался на сливки. Перед уходом Тесса включила сушку для белья. Вечером, когда она вернется, белье можно будет уже гладить. «А Харри считает, что я чересчур организованная», — подумала она.

Он, как всегда, не поставил машину в гараж, а бросил ее в переулке. Тесса вывела из гаража свой «Гольф», потом поставила на место машину Харри и заперла гараж.

«Ну почему всегда так бывает, — подумала она, выезжая со двора, — если и муж, и жена работают, то жене приходится вкалывать в два раза больше?»

3

Настроение у Николаса Оулда было скверное. Его вымотала непрекращающаяся головная боль — бронзовый светильник пробил ему череп, и рану ему зашивали.

— Вам повезло, что у вас такие густые волосы, мистер Оулд, — успокоил его врач. — Иначе бы у вас было повреждение посерьезнее.

Да еще перелом плеча, из-за которого он ходил перевязанный и был похож на курицу для жарки. Не говоря уж о том, что больничная кровать оказалась на редкость неудобной, кормили и поили его совсем не тем, чем бы он хотел, непрерывно мерили температуру и давление и светили ему в глаза какими-то фонариками.