В промокшем платье стало совсем холодно, и Элисия начала дрожать. Она принялась расстегивать лиф, как вдруг в дверь постучали. Не откликаясь, она наблюдала, как кто-то пробовал повернуть дверную ручку. Дверь была закрыта, и неизвестный ничего не мог поделать. В дверь принялись стучать уже настойчивее.

— Эй, отзовитесь. Олли знает, что вы тут. У Олли к вам сообщение. От хозяйки.

Элисия неохотно открыла дверь, заранее предвидя поворот событий. На пороге с наглой ухмылкой на толстых губах стоял здоровенный детина лакей Олли.

— Ну вот, так-то лучше, — произнес он, уставившись на растрепанные локоны червонного золота и раскрасневшиеся щеки девушки.

— Что за сообщение? — холодно осведомилась Элисия.

— Чтой-то мы так недружелюбны? А ведь Олли может оченно облегчить вам жизнь, если станете с ним поласковей. — И он протянул свою мозолистую лапищу с грязными, обломанными ногтями к пуговке на лифе, которую Элисия пропустила, застегиваясь в спешке.

Она оттолкнула его руку и, яростно сверкнув глазами, предостерегающе проговорила:

— Не смей прикасаться ко мне!

Он лишь рассмеялся в ответ, но глаза его не улыбались, а глядели с холодной жестокостью змеи, наслаждающейся жалким сопротивлением добычи.

— Что? Продолжаешь разыгрывать из себя важную леди? Я-то думал, что это из тебя уже повыветрилось… ан нет, все еще считаешь себя выше таких, как я. Посмотрим, красоточка, посмотрим, — он отвратительно ухмыльнулся, похотливо разглядывая ее. — Олли еще уложит тебя в постель, милашка, и, спроси у служанок, получишь удовольствие. Олли умеет как следует приласкать… — Он презрительным щелчком поддел щеколду на двери. — И не думай, что этот огрызок железа остановит меня.

— Тебя надо отхлестать кнутом! И если ты будешь продолжать свои оскорбления, я…