— Успев проголодаться, герцог воздал должное творениям своего повара и понадеялся, что тот не станет сообщать о небывалой прожорливости хозяина посторонним.

Герцог, стараясь поддерживать миф о собственной болезни, не собирался в течение дня выходить из спальни.

После завтрака, оставшись наедине с Россом, он сказал:

— Я только что вспомнил, что оставил у водопада свой твидовый камзол. Возьми с собой верного человека и езжайте в Далбет-Хаус за моим багажом. Пусть этот человек заберет камзол, а ты передай графине мои глубочайшие извинения за столь поспешный отъезд.

Помолчав, герцог добавил:

— Передай ее светлости, что я напишу, когда поправлюсь, и приеду сразу же, как только мне позволит врач.

Росс улыбнулся.

— Предоставьте дело мне, ваше светлость. Я-то знаю, что говорить.

Оставшись в одиночестве, герцог подумал о работе, которой у него будет предостаточно. На столе в гостиной лежали подготовленные сэром Иэном Мак-Кэроном доклады о состоянии поместья, а поверх них громоздились просроченные счета. Строители прислали сметную стоимость починки ферм и коттеджей, и все это выливалось в такую сумму, что без денег графини за дело даже не стоило браться.

После полудня пришла миссис Сазерленд с сообщением:

— Девушка проснулась, ваша светлость. Она немного позавтракала, но ела как птичка. По-моему, она хочет видеть вашу светлость.

— Иду, — ответил, вставая, герцог. — Надеюсь, вы понимаете, что ни одна живая душа не должна знать о леди и ее местонахождении.

— Конечно, понимаю, ваша светлость. Не хватало еще рассказывать кому ни попадя, что в замке гостит без сопровождения такая красотка.

Подобные мысли еще не приходили в голову герцогу.

Глаза у него блеснули. Он вышел в распахнутую миссис Сазерленд дверь и направился к башне.

Он постучал и, не дожидаясь ответа, вошел.

Девушка сидела в постели, опираясь на подушки. Герцог сразу же заметил, что простыни, отделанные кружевом, тщательно выстираны.