Только сейчас Д.Л. заметил, что платье и жакет порвались во многих местах, пока ее тащило по булыжной мостовой.

Пострадавшая дышала тяжело и очень часто, но не издала ни одного стона. Стюарту почудилось, что от нее слегка пахнет лимоном. Это было весьма необычно, но вместе с тем и приятно, поскольку аромат был тонким, еле уловимым.

Через несколько мгновений Стюарт стоял перед своим особняком, отделанным мрамором. Взбежав по ступенькам, он энергично постучал ногой во входную дверь. Ответа не последовало. Поняв, что ничего не добьется, Стюарт осторожно опустил женщину на крыльцо и отпер тяжелые скрипящие двери.

— Гейдж!

Имя дворецкого гулким эхом прокатилось по всему дому.

Через несколько секунд Гейдж выбежал в холл и почтительно остановился перед хозяином, безуспешно пытаясь унять одолевавшую его зевоту.

— Гейдж! — Д.Л. бросил на дворецкого тяжелый взгляд.

— Сэр?

— Между прочим, я плачу тебе совсем неплохие деньги. Так что в те редкие минуты, когда ты не спишь, потрудись открыть двери!

— Да, сэр! — Гейдж бросил неприязненный взгляд на дверь. — Мистер Уоллес ожидает вас в библиотеке.

— Хорошо, — пробормотал Д.Л., — может, хоть он посоветует мне, что делать дальше…

Голова нестерпимо болела. Она помнила, как кубарем скатилась по лестнице Иакова. А дальше… Одна щека горела огнем. Кто-то выкручивал ее плечо, и от этого ломило шею. Словно сквозь плотный слой ваты, донесся какой-то жалобный звук, и лишь чуть позже она догадалась, что это ее стон.

Лили понимала, что она не одна, но не могла открыть глаза; казалось, все силы уходили на то, чтобы дышать.

— Она как будто приходит в себя, — услышала девушка мягкий мужской голос.