– Лучше предупредить сразу, что я не обливаюсь слезами, когда речь идет об ущемлении прав несчастных, непонятых уголовников. Мои симпатии принадлежат жертвам преступлений, о которых забывают, пока законники состязаются в зале суда.

Кайли сдержала стон. Она слишком часто слышала эту риторику и перестала отбиваться от тех, у кого не было нужды пользоваться услугами государственных защитников, особенно оплачиваемыми налогоплательщиками. Она просто стояла и смотрела на озеро.

– Я даже не заслуживаю возражений? – Кэйд явно не привык к безмолвному сопротивлению. Он смотрел на ее профиль, поражался фарфоровой белизне ее кожи, грациозному изгибу шеи. Я не могу оторвать от нее глаз, с горечью признал Кэйд, а она не может оторваться от озера. – Я жду вашего сакраментального «даже самый закоренелый преступник имеет право на адвоката, который попытался бы оправдать его». А что, если по формальным признакам будет отпущен психопат-убийца? Причем адвокат с прокурором после дневного сражения вместе пойдут пропустить по рюмочке?

Но ему не удалось ни на йоту поколебать спокойствие Кайли.

– Знаете, ваш взгляд на защитников не оригинален. Даже моим родителям и брату не нравится, что я не на стороне обвинения. То, что вы говорите, я слышала уже тысячу раз.

– Я думал, вы просто назовете меня занудой.

А что дальше? Впервые в жизни Кэйд не находил слов. Он барахтался и тонул. Редчайший случай в карьере Кэйда Остина. Если бы она не была так неотразима, если бы не говорила столь умно, если бы…

Постояв немного, Кэйд нажал кнопку переговорного устройства.

– Донна, принеси нам с мисс Бреннан кофе. – На кофе Донны можно запускать «Шаттл». Возможно, доза кофеина вытащит его из этой странной душевной трясины.