Бернар угомонился только под утро. Они уснули обнявшись. Еве показалось, что она спала одну минуту, между тем, когда она открыла глаза, был уже полдень. Солнце заливало комнату. Она увидела белый потолок и спускавшийся почти к самой постели прозрачный, как мыльный пузырь, светильник. Бернар, не открывая глаз, обхватил ее обеими руками и сказал:

— Не отпущу. — И она услышала где-то совсем рядом биение его сердца. — Буду держать тебя вот так всегда, чтобы ты не уехала.

— Где мы? — спросила Ева, пытаясь высвободиться, но он крепко сжимал ее. — Не у тебя и не у меня?

— Это квартира Пейрара. Он в Лозанне.

Спи.

Пока он ходил вниз за молоком, Ева лежала в постели. Мысли ее сбились, она не могла думать ни о ком, кроме мужчины, который сейчас войдет в комнату. Ей не хотелось уходить, как уходила она рано утром от Вадима. Но какая-то сила все же заставила ее подняться и прикрыться простыней. Тут же распахнулась дверь, и в комнату почти влетел Бернар.

В руках он держал пакет.

— Я уж думал, что ты сбежала. Я так спешил… — Он присел на постель и поцеловал ее. — Ты ешь кукурузные хлопья? С горячим молоком?

Она пожала плечами: разве теперь это имело значение?

Он умчался, должно быть, на кухню, потому что она услышала звон посуды, шум льющейся из крана воды и пение.

Ева, стараясь двигаться бесшумно, осторожно проскользнула в ванную и встала под душ.

Под прохладными струями воды она постепенно приходила в себя. В зеркале, почти во весь рост, она увидела себя, обнаженную, и подивилась своему отражению. Еве показалось, что на нее смотрит неизвестная ей женщина. Что-то такое читалось в ее взгляде, что хотелось спросить эту женщину: это Бернар сделал тебя такой счастливой или это вообще не ты?