– Добрый день. Меня зовут Евгения, я буду вести Ваше дело…

Рука сама собой дрогнула. Кофе пролился на столик.

Это всё-таки было не совпадение…

Чуть раскосые кошачьи прозрачно-зелёные глаза с мягким янтарным отблеском. Веснушки, затёртые тональным кремом, упрямые рыжие волосы, никак не желавшие слушаться хозяйку. Как она изловчилась закрутить их в тугой узел? Аромат духов – лёгкий запах сирени – свежий, горьковатый, едва уловимый, будто лето посреди зимы. Девчонка из другой, далёкой Москвы, с уютными тихими двориками, тополиным пухом, бабушками на лавочках у подъезда пятиэтажки, тенистыми аллеями старого парка, окольцованного цепью прудов.

Евгения…

– Привет, Евгения. – Сказал он. – Надо же, где встретились.

– Макс? – Удивлённый взгляд, радостная улыбка. – Боже мой, сколько лет, сколько зим!

Кажется, она не лукавит. Так и не научилась? Неужели она и впрямь рада его видеть? Как воспоминание юности, дальней, светлой, беззаботной, когда всё ещё впереди, и жизнь прекрасна и удивительна. А он? Кажется, он тоже ей рад. Так странно: он почти не вспоминал о Евгении все эти годы, будто её и не было никогда. Не вспоминал. Но и не забывал ни на миг. Оказывается, так тоже бывает…

Отец Максима Протасова был военным лётчиком. Мать – врачом-гинекологом. Семья моталась по гарнизонам. Пять лет здесь, пять там. Максим привык к кочевой жизни с потёртым чемоданом в коридоре, к калейдоскопу городов, домов, квартир, друзей. Однажды отец пришёл домой сияющий, как новенький рубль, слегка навеселе, торжественно сообщил, что удалось договориться – следующим пунктом назначения будет Германия. В эпоху железного занавеса это известие вызвало фурор. Мама даже помолодела: прихорашивалась, перебирала наряды, а отец радостно восклицал, что всё старьё надо оставлять дома – за границей новое купим.

Лётный гарнизон, где поселилась семья Протасовых, напоминал деревню: здесь все знали друг друга и друг о друге. Скучные блочные пятиэтажки, поликлиника, клуб да школа – вот и всё, что видели доблестные советские воины.