А спустя мгновение Гвинет в полной мере ощутила вкус его поцелуя – это произошло в тот момент, когда Арик языком приоткрыл ее губы и проник в теплую сладость ее рта. Словно в полусне она услышала его низкий стон.

Наконец Арик поднял голову.

– Оставайся здесь сколько хочешь, и мы разделим с тобой ложе, – промолвил он.

Гвинет притронулась дрожащими пальцами к своим губам. Почему они показались ей такими живыми? Почему кровь так тяжело запульсировала в ее жилах? Почему, наконец, его взгляд так завораживающе действует на нее? Дошло до того, что ей захотелось, чтобы затворник снова поцеловал ее. И снова. Может, она просто поддалась чарам волшебника?

Глубоко вздохнув, чтобы хоть немного успокоиться, Гвинет пообещала себе, что не останется здесь.

– Нет, я уйду немедленно, так что ложе мы делить не будем!

Арик не сказал ни слова, а Гвинет подошла к дверям хижины и вышла на залитый солнцем двор. Подумать только, он даже не попрощался! Гвинет быстро дошла до глинистых холмов и, слушая пение птиц, твердо поклялась себе изгнать из головы мысли о своем временном муже.

Нет, ей, конечно, безразлично, что он с ней не попрощался, но почему его поцелуй произвел на нее такое впечатление? Неужели можно забыть эти божественные ощущения? Ну что за глупости! Она ведь не позволяла этому нахалу прикасаться к себе и вовсе не испытывала желания получить удовольствие от его поцелуев. Однако, похоже, ей не удастся сразу же забыть о нем и его поцелуях, думала Гвинет, шагая по лесу.

Она так быстро дошла до Пенхерста, что даже удивилась. Раздвинув раскачивающиеся на ветру зеленые ветви, Гвинет увидела замок. У нее перехватило дыхание.

Круглая башенка и зубчатые стены были знакомы Гвинет так же, как биение собственного сердца. Здесь был ее дом, в этом месте она помнила отцовский смех, нежность матери. Всего день она отсутствовала, но уже успела соскучиться по родному месту.