— Что?

— Простите меня, я иногда могу быть довольно резким. — Он заставил себя улыбнуться. — Я буду рад, если вы станете звать меня Джеймсом.

Она наклонила голову и тихо повторила:

— Джеймс! Это хорошее имя, мужественное. Оно вам подходит.

Черт возьми, она оказывала на него странное воздействие, завораживала его.

— Вы позволите называть вас Селиной?

— Если вам так нравится, — ответила девушка и улыбнулась.

— О, мне очень нравится, такое красивое имя.

— Никто раньше не говорил мне ничего подобного. — Селина прижала руку к губам и отвернулась.

Джеймс осторожно приподнял ее лицо и повернул к себе.

— Не смущайся, моя золотая девочка. Многие мужчины мечтали бы говорить тебе комплименты. Просто ты не кокетничаешь с ними, и это озадачивает и пугает их. — Он рассмеялся. — Но я рад этому, поскольку теперь могу совершенно ошеломить тебя сладкими речами.

— Вы смеетесь надо мной, — прошептала девушка.

— Я? — Не сводя глаз с ее губ, Джеймс приближался, пока их дыхание не смешалось. — Неужели я смеюсь, славная моя девочка?

— Да.

— Почему ты так думаешь? — Он нежно прикоснулся к губам Селины. Девушка вздрогнула и закрыла глаза.

Джеймс чуть отстранился и принялся разглядывать нежные черты ее лица и приоткрытые губы.

— Скажи, почему ты сомневаешься в своей красоте? Грудь девушки приподнялась при вздохе, и Джеймс сжал кулаки. Каждое его движение должно быть рассчитано.

— Я слишком высокая, неинтересная и своенравная. Джеймс не удержался и громко засмеялся.

— Высокая, неинтересная и своенравная? Думаю, я смогу легко развеять эти выдумки, — сказал он, заметив обиженное выражение ее лица.

— Но мои родители постоянно твердят, что я своенравная.

Господи, как он ненавидел Годвинов!

— А почему они так считают?

— Потому что я настойчивая и часто делаю то, что они не одобряют. Он задумался.

— Это значит, что они не знают о твоих проделках, да? Девушка смутилась.