Джеф следовал за ней.

– С чего ты взяла, что я покрывал Гордона?

– Я знаю это доподлинно.

– Приведи хотя бы один пример.

– Вспомни похороны. – Она остановилась возле лестницы и взглянула на него в упор. – Женщина, которая ездила с вами в горы… Мне настоятельно давали понять, что та была с тобой, Джеф. Но это неправда.

– Нет, это правда, – возразил он.

– Благодарю тебя за эту ложь. Конечно, узнай газетчики, что смерть мужа и нашего с ним сына связана еще и с адюльтером, они бы сумели со всех сторон обсосать подобную сенсацию.

– Катрин, Богом клянусь, та женщина ездила со мной! Это я пригласил ее, и ночевали мы в моей палатке, а Гордон с Роном – в своей.

Она покачала головой.

– Не надо, Джеф. На похоронах она выла как оглашенная. А ты к ней даже не подошел. Не утешил ни жестом, ни словом.

– Но я стоял возле тебя! – горячо возразил Джеф. – Что мне до нее! Просто опытная альпинистка, которую я пригласил с собой, чтобы нас стало не трое, а четверо – ты и Гордон, я и она. Откуда мне было знать, что ты заболеешь и откажешься ехать. Мы разбили палатку, и только потом приехал Гордон. С Роном, но без тебя.

А вдруг правда? – подумала Катрин. Неужели она жертва собственной подозрительности? За ней такое водится – придумает версию и тогда малейшие намеки, случайные слова, недоговоренности, взгляды, жесты – все идет в подкрепление собственной уверенности. А потом спадет пелена с глаз и сама удивляется: как могла такую дурь придумать? Впрочем, на этот раз случай посерьезней. Разубедить ее будет трудновато. Однако, если быть до конца честной, хотелось, чтобы кто-нибудь развеял ее подозрения. Ну хоть Джеф, что ли…

– Но как, скажи, случилось, что Рон оказался у края пропасти? Почему Гордон не следил за ним? Рон – очень чуткий ребенок. Он никогда без причины не ослушался бы отца.