Он был образцом мужской красоты. Изогнутые дуги бровей, таких же темных, как волосы, глаза, опушенные густыми ресницами. У него были тонкие губы, но горькие складки в уголках рта придавали ему суровость. Ей вдруг отчетливо вспомнилось, как вчера, когда он предупреждал ее, чтобы она не вздумала кричать, его губы щекотали ее ухо…

Она замерла и насторожилась. Он снял с себя плед и принялся стаскивать рубаху. Она медленно обвела взглядом твердые бицепсы, широкие плечи и грудь. Он был, безусловно, красив, хотя доброта едва ли ему свойственна. Глупо бороться с ним, глупо пытаться убежать. От такого добра не жди. «Даже губы у него жесткие», — подумала она.

В этот момент она заметила длинный рваный рубец у него на спине. Рубец был свежий, кожа вокруг была еще розовой и припухшей. Мозг Мередит лихорадочно заработал. Неужели он получил рану в стычке с кем-нибудь из ее родни? Она вздрогнула, без труда представив себе, как меч, вспарывая сухожилия и мышцы, проникает в его тело.

Он оглянулся. Широко распахнутые голубые глаза встретились с темно-серыми. Она первая, не выдержав, отвела взгляд. Его взгляд — острый и пронзительный, задержался на ней.

— Идем, — только и сказал он.

У Мередит болело все тело, и, когда она начала подниматься с колен, делала это медленно и неуклюже. Губы его недовольно сжались, видимо, ему не понравилось, что она слишком медленно двигается. Схватив за локоть, он поднял ее на ноги и тут же отпустил, как будто ему было противно к ней прикасаться. Мередит и сама не смогла бы объяснить причину, но почему-то ей стало очень обидно.

В полном молчании они вернулись на поляну. Иган, сидя на корточках, разжигал костер. Финн свежевал двух зайцев, которых поймал днем. Мередит подошла к одному из старых дубов, окружавших поляну, и, усевшись на землю, прислонилась спиной к шероховатому стволу. Камерон присел возле костра напротив нее и начал мастерить из веток небольшой вертел. Она то и дело поглядывала на него. Его руки были длинными, гибкими и сильными. Сильные руки, с опаской подумала она, такие могут без труда подчинить ее себе и заставить сдаться… Этот мужчина наводил на нее ужас. Пожалуй, отец был единственным мужчиной, которого она не боялась.