— Прямо сейчас, Бриана, — настойчиво шептал он, — давай отправимся туда сейчас.

Она обвила его руками и закрыла ему рот восхитительным поцелуем, чувствуя, как нарастает его желание, как перекатываются под ее ладонями узлы его мускулов.

— Да, сейчас, — простонала она в лихорадочном возбуждении. — Сейчас, Эван!

Он вдруг застыл, словно враждебная сила оглушила его.

— Эван? — шепнула она ему в плечо, встревоженная его полной неподвижностью. — Что-нибудь не так? — Мысли о параличах и аневризмах и прочих ужасах пронеслись в ее мозгу. Она попыталась увидеть его лицо, но он отвернулся. Когда она попыталась подвинуться, его руки с грубой силой стиснули ее, удерживая на месте. — Бога ради, в чем дело? — Она почти задохнулась в его тисках.

Она слышала его затрудненное прерывистое дыхание. Потом он спрятал лицо в изгибе ее шеи.

— Эван? — позвала она шепотом, испуганная и озабоченная.

— Не говори… ничего, — потребовал он сквозь зубы. Она почувствовала облегчение, но его сотрясла дрожь. Потом опять.

Через несколько тревожных мгновений она рискнула еще раз:

— Ты в порядке?

— Нет.

Она прижалась подбородком к его макушке и ждала. Не зная чего.

Он наконец пошевелился, но это было не то, чего она ждала, — он приподнялся на локте, так что его тело едва касалось ее, и пристально смотрел на нее сверху вниз. Бисеринки пота блестели на суровом лице, в глазах что-то разгоралось. Шепотом, более мягким, чем поцелуй, он спросил:

— Как ты назвала меня?

— Назвала тебя? — переспросила она, совершенно сбитая с толку. — Никак, а что? Я только сказала… — Она замолкла, его имя замерло на ее губах. Ведь она только сказала «Эван».

Тогда возникло сначала легкое, почти неосознанное, подозрение, слишком страшное, чтобы быть забавным. Его потемневшие синие глаза пристально и беспощадно вглядывались в нее. Его брови поднялись, и он подтолкнул ее к ответу: