— Тебе следовало мне об этом сказать, Мод, — прошептала она.

— Вспомни: я ведь пыталась отговорить тебя от мести. Что до остального, то виконт настолько вскружил твоей мамочке и тебе голову, что вы не видели его истинного лица за аристократическим блеском. Если бы я попыталась сказать тебе правду, ты ни за что мне не поверила бы. И потом — не хотелось делать тебе больно. Этот человек мертв, твоя мама на небе. Тебе ни к чему была лишняя боль, которая бы только разбередила рану.

Габриэла помолчала, стараясь разобраться с мыслями, кружившимися у нее в голове.

— Он предложил мне жить у него.

Мод заморгала от изумления:

— Это как?

— Пендрагон, мой дядя, сказал, что я могла бы переехать жить к ним, с женой и детьми. Конечно, я отказалась.

— Почему же?

Габриэла сверкнула глазами.

— Потому что я их не знаю — никого из них. — Она гордо выпрямилась. — И потом, я не нуждаюсь в их благотворительности.

— Еще как нуждаешься! Насколько я слышала, он очень богат и к тому же имеет титул барона. Только подумай, какие у него шикарные дома! Уж получше этой мансарды, скажу я тебе!

Габриэла уже осмотрела его дом (по крайней мере, небольшую его часть) и прекрасно знала, что это жилище шикарное. Ничего лучше в жизни она не видела.

— Несмотря на его заверения, — возразила она, — я нужна им, скорее всего в качестве прислуги, и при этом такой, которой можно не платить. Бедным родственникам обычно отводят именно эту роль.

Ее собеседница решительно махнула рукой.

— Даже если так, то это все равно лучше того, что у тебя есть сейчас. А в доме лорда и леди Пендрагон у тебя может появиться шанс найти приличного мужчину… может, даже выйти замуж. Я знаю, что у тебя нет желания следовать примеру твоей матери и выступать на сцене. Хотя помощник режиссера Хэкетт дал бы тебе какие угодно роли — подозреваю, что даже главные, если бы только ты согласилась его ублажать.