Выпростав руку из-под шерстяной накидки, она протянула ему свои последние шиллинги, но он отмахнулся. — Оставь деньги себе, мисс. Барон хорошо заботится о нас. Ты их новая горничная или еще кто?

Она сама хотела бы знать. Ловко спрыгнув с повозки, Габриэла потянулась за дорожным саквояжем, где хранилось все ее скудное имущество. Помахав рукой кучеру, она нервно сглотнула, плотнее закуталась в синий плащ, стараясь уберечься от холода, и направилась к дому.

По дороге девушка стала вспоминать последние дни, проведенные в Лондоне. Проливая обильные слезы, она распрощалась с Мод — и только кислое лицо миссис Баклз, недовольной отъездом регулярно плативших постояльцев, помогло ей немного утешиться. Они с Мод в последний раз вместе посмеялись над расстроенной хозяйкой пансиона, обнялись — и расстались. Мод, конечно, обещала писать ей. Габриэла поклялась, что будет делать то же, и начала скучать по своей старшей подруге, как только та уехала.

Габриэла вошла в городской особняк дяди — и там громадный мужчина со шрамом на пол-лица, делавшим его похожим на кровожадного пирата, объявил ей, что лорда Пендрагона дома нет. Недолгие расспросы помогли ей выяснить, что он уехал в свое сельское поместье в Уэст-Райдинге. Надо отдать должное великану: он спросил, не желает ли она зайти в дом и написать письмо его хозяину. Она покачала головой, отказываясь, и быстро исчезла, чтобы он не попытался ее задержать.

Чтобы поехать на север, ей пришлось заложить последние драгоценности матери: золотой браслет с рубиновым сердечком, который был подарком ее отца. Поскольку ей было тяжело думать о том, каким он был на самом деле, расставаться с браслетом оказалось не так больно, как было бы прежде.

И вот теперь, спустя четыре дня, она добралась до поместья Пендрагона — и готова была начать новую жизнь. Каким-то окажется ее будущее? Подходя к парадной двери, она постаралась взять себя в руки и не робеть. Набрав в легкие побольше морозного воздуха, она подняла руку в простой вязаной шерстяной перчатке и постучала.