Она судорожно вздохнула, так что ее грудь бурно поднялась под тонкой тканью мужской сорочки, и почувствовала, как у нее глубоко в груди засел ледяной ком.

— Он причинил зло мне и моим близким, а большего вам знать не обязательно. Поверьте, у меня есть все основания ненавидеть этого человека.

— Значит, ваша семья оказалась в затруднительном положении. Вы лишились дома и решили выдвинуть обвинение в адрес Рейфа?

— Я не оказалась бы здесь без достаточно веских оснований.

Уайверн скрестил руки на груди и с кажущейся небрежностью полуприсел на край секретера.

— Сколько вам лет? По виду вы совсем еще девчушка.

Она возмущенно выпрямилась.

— Не вижу, какое это может иметь значение. Я уже взрослая. Мне семнадцать, если хотите знать.

— Так много? Однако мне представляется, что большинство молодых особ вашего возраста безвылазно сидели бы дома, не решаясь выйти на улицу в одиночку, не говоря уже о том, чтобы разгуливать в мужском костюме и размахивать пистолетом.

— Вы сможете убедиться в том, что я не похожа на них.

Уголок его губ чуть приподнялся, а яркие синие глаза весело блеснули.

— Да, я уже начал это понимать.

У нее по спине снова пробежал холодок, словно он протянул руку и погладил ее. Это ощущение не имело ничего общего с опасностью, в которой она находилась, и целиком относилось на счет магнетизма этого человека. «Конечно, такого привлекательного мужчины я никогда в жизни не встречала. Но мне не должно быть до этого дела, — укорила она себя, — особенно сейчас, когда я пришла за отмщением. А его никак нельзя откладывать».

— А сейчас, мистер Уайверн, — сказала она, приняв решение действовать дальше, — если вы удовлетворили свое любопытство, то я советую вам сесть.

— Уайверн. Просто Уайверн.

— Прекрасно, Уайверн…

— Что до моего любопытства, — добавил он, — вы его только сильнее раздразнили. Вы даже не сказали мне своего имени.