В этих словах, подумалось Пиппе, весь Том: вдумчивый, осторожный, внимательный к мелочам.

– Ладно, мы пошли, – проговорил он.

Распрощавшись с хозяйкой, рука об руку вышли они из душного дома в терпкий холодок весеннего вечера. Прохладный ветерок взбодрил их и рассеял сонливость.

Том припарковал машину у тротуара немного поодаль. Вокруг кипел, сияя мириадами огней, ночной Лондон. В субботний вечер большинству молодых лондонцев не сидится дома: кто идет в гости, кто ночь напролет танцует в клубе, кто допоздна засиживается в пабе и, даже решившись идти домой, не торопится покинуть ярко освещенные улицы.

Том сегодня почти не пил – он вообще пил мало, – но ему пришлось сконцентрироваться, пробираясь по запруженным машинами улицам Уэст-Энда, Ист-Энда и восточных пригородов. Наконец автомобиль свернул на шоссе, ведущее в глубь Эссекса, а еще через двадцать минут – на проселок к тихому Уитстоллу, где жили Том и Пиппа.

Уитстолл, маленький эссекский городок с еженедельной ярмаркой, был когда-то захудалой деревушкой: горстка коттеджей вокруг озера, куда приходили на водопой задумчивые длиннорогие коровы, средневековая церковка и пара старинных пивных. Молодежь по большей части собиралась в «Козле» – мрачноватом заведении, на новой вывеске которого во всех подробностях изображалась черная месса (хотя в названии пивной ничего демонического не было – оно происходило от коз, которых испокон веков разводили местные жители); старшее поколение облюбовало пивную «Голову короля», на порыжевшей вывеске которой склонял колени перед плахой несчастный Карл Первый.

Благодаря железной дороге деревушка за сто лет превратилась в городок; а потом, когда всеобщая автомобилизация побудила многих лондонцев переехать за город, население Уитстолла увеличилось почти вдвое.