– Да, я его дочь.

Педлингтон выглядел смущённым.

– Я представляю компанию «Фрейзер и Шоу». – Он сделал паузу, как будто она должна узнать это название.

Она не узнала и ждала его объяснений.

Он прочистил горло:

– Никто не сказал вам?

– Сказал мне что?

– О, Боже, – он оттянул пальцем туго повязанный шейный платок.

Его поведение раздражало.

– Что мне нужно знать?

– Ох, этот дом, собственность.

– Да?

– Э–э, дом… – он делал беспорядочные жесты.

– Я знаю, чей это дом. В конце концов – он мой.

Он сглотнул:

– Нет, уже не ваш. Моя компания имеет поручение продать его.

– Продать? Вы не можете продать его, он мой. – Он, казалось, не понимал её, поэтому она добавила – Дом принадлежит мне.

– Боюсь, что нет… ваш отец… – Педлингтон колебался. – Он проиграл его в карты.

– Он не мог, – произнесла Нелл и, увидев, что поверенный собрался что–то пояснить, добавила: – конечно, я знаю, что он всегда проигрывал в карты и потерял почти всё, что имел, но этот дом он не мог проиграть, потому что он не принадлежал ему. Он отписал его мне несколько лет назад…

 Её голос дрогнул. Педлингтон покачал головой.

– Всё законно, – объяснил он, – я сам видел документы. Права и на дом, и на землю принадлежат исключительно нашему клиенту.

Нелл изумленно смотрела на него некоторое время, потом её ноги подкосились, и она в смятении рухнула на верхнюю ступеньку.

– Значит, дом тоже потерян?

Папа проиграл её дом наряду со всем остальным? Он клялся, что документ на дом был на её имя. Ложь, всегда ложь.

– Да.

– Но куда же мне идти?

– Не знаю. Я сожалею. – Он прочистил горло и произнёс со смесью симпатии и настойчивости: – Но вам нельзя оставаться здесь, вы должны уйти.