Решив, что не дождется ответа, Рози окончательно рассвирепела и вот-вот взорвалась бы, но тут Дикобраз соизволил заговорить:

– Я был капитаном в одиннадцатом кавалерийском полку. Я отказался выполнить приказ вышестоящего офицера и был уволен из армии за действия, порочащие честь и достоинство. - Откинув голову, он посмотрел в холодное небо. - Если бы мой начальник не выдвинул обвинение, правда о Стоун-Тоусе никогда не вышла бы наружу и все они ходили бы в героях. Но получилось так, что «Роки-Маунтин ньюс» вела репортаж из зала суда, и все обнаружилось. Общественное мнение резко изменилось. Люди начали плевать вслед тем, кого еще вчера превозносили.

– Они заслужили эти плевки за то, что сотворили.

Минуту- другую Дикобраз молча смотрел на нее, но Рози не знала, что у него на уме.

– Если ты задумал уничтожить волчий выводок, недостаточно убить вожака. Нужно также убить волчицу и волчат. Именно так многие военные оценивают события в Стоун-Тоусе. Большинство моих сослуживцев считало, что именно по моей вине противники хладнокровного убийства женщин и детей подвергли их осуждению. Один из солдат, поклявшись отомстить мне, взял отпуск и последовал за мной на восток. - Он пожал плечами. - Лютер Рэдисон ранил меня в ногу, а я попал ему в грудь. Он умер.

– Но разве это не самозащита? Если ты говоришь правду, почему тебя обвинили в убийстве?

– Тебе виднее, ты лучше знаешь округ Галливер.

Рози переваривала услышанное, накручивая вожжи на руки.

– Я читала об этом процессе. В газетах писали, что негодяй, изгнанный из армии за недостойное поведение, убил героя войны, бумажник которого был набит вырезками из газет с описаниями его подвигов. В общем, судья так представил это дело.

Дикобраз ничего не сказал, только его рука судорожно дернулась к горлу.

Теперь они ехали молча, наклонившись вперед, чтобы укрыться от пронизывающего ветра. Их бедра тесно соприкасались на узком сиденье повозки, но они не смущались этим: так было теплее.