Вернувшись к действительности, я наклонилась и обняла Жинетт.

– Отдохни немного. Завтра мы испечем твой любимый ореховый торт.

– Лучше бы сохранить это лакомство до твоего дня рождения. А что мы будем делать в связи с ростом налогов в этом году?

– У нас появился новый пансионер, и это может нас выручить. Ты познакомишься с ним утром. Иначе говоря, мы будем делать все, что вынуждены были делать каждый год с момента окончания войны. Все, что можно, даже если нам придется продавать ореховый торт на рынке.

– А что, если...

Я прижала палец к ее губам.

– С нами все будет хорошо. Должно быть хорошо. Я не хочу рассматривать никаких других вариантов.

Жинетт поймала мою руку, когда я встала, чтобы уйти.

– А ты не замечала ничего странного в последнее время?

– Что ты имеешь в виду?

– Я не вполне уверена. Я просто что-то чувствую. Что-то не так.

Я внезапно ощутила холод, и это было похоже на то, что я испытала возле Блайндмэн-Керв. Я окинула взглядом комнату и, отгоняя неприятные мысли, произнесла как можно беспечнее:

– Скорее всего это жара. Июнь никогда не бывал таким изнуряющим.

Шум в коридоре заставил нас обеих повернуться к двери.

На пороге появился Андре, он выглядел несколько озадаченным.

– Этот мужчина, что стоял у двери Жинетт, – новый доктор?

– Кого ты имеешь в виду, Андре? – спросила я.

– Я не знаю. Я помахал ему, а он стал быстро спускаться по лестнице.

– Оставайся с Жинетт.

Сделав глубокий вдох, я приказала себе не поддаваться тревожному чувству и выбежала, чтобы посмотреть через перила вниз. На лестнице было пусто, и снизу не было слышно ни шагов, ни голосов. Я побежала вниз и на площадке второго этажа встретила Миньон, которая поднималась вверх. Мамаша Луиза зазвонила колокольчиком, приглашая пансионеров к обеду.