– Я уверена, что мамаша Луиза ожидает меня на кухне, разве не так? – Жинетт выпорхнула из комнаты.

– Миньон, ты не могла бы...

– Заняться стиркой, да? Я должна поспешить, потому что достаточно поздно. – Сестра устремилась к двери.

Я посмотрела на папашу Джона. Он пожал плечами.

– Из мальчика нужно выдавливать упрямство постепенно.

В последнее время такого упрямства было в избытке.

Обычно я получала удовольствие от продолжительной прогулки в город, наслаждаясь дыханием прохладного воздуха от Миссисипи, томным солнечным теплом и городской суетой Нового Орлеана. Но сегодня даже густая тень от пышных магнолий не спасала от жары. Когда я дошла до Блайндмэн-Керв – болотистой местности, где листва на деревьях настолько густая, а дорога поворачивает так резко, что ничего не видно в дюжине футов, – я вдруг почувствовала что-то необычное. Сверчки, которые в это время дня молчат, вдруг оглушительно застрекотали. Напуганная этими звуками, я резко остановилась и сжала в руке зонтик. Внезапно надо мной появилась густая тень, и, испытав ощущение холода, я почувствовала, что не могу дышать, говорить и даже сдвинуться с места, некая невидимая сила навалилась на меня, не давая ни пошевельнуться, ни позвать на помощь.

Затем так же быстро тень исчезла, холод пропал, а сверчки замолчали. Несколько мгновений я стояла как вкопанная, а затем побежала и не останавливалась до тех пор, пока не достигла окраины города и не увидела людей, которые шли по своим делам. В небе ярко светило солнце, и лишь на горизонте маячили стайки облачков.

В центре Французского квартала я задержалась возле магазина дамской одежды мадам Буссар, чтобы успокоиться и стряхнуть пыль со своих плиссированных юбок. Тиски беспокойства сжали мое бедное сердце, подобно тому как обтянуло мое тело поношенное шелковое светло-коричневое платье. Дверь магазина открылась. Вздрогнув, я повернулась и оказалась лицом к лицу с женщиной, которую считала своей лучшей подругой до исчезновения мужа.