Джейн закрыла за собой дверь раздевалки за сценой и прислонилась к ней. Ее буквально трясло, и как она ни пыталась успокоить свое, бешено, стучащее сердце, у нее ничего не получалось.

Наконец, ей удалось заставить себя дышать ровно и спокойно: она так быстро бросилась бежать, что у нее даже дыхание сбилось. Оттолкнувшись от двери, она прошла к банкетке, стоявшей у дальней стены.

Слава Богу, подумала она, опускаясь на сиденье, что никто не видел, как она мчится по залу и спотыкается на лестнице, ведущей на сцену. Она должна быть благодарна жителям городка за их интерес к богачам и знаменитостям — интерес, который заставил в тот момент всех смотреть на приезжих.

Джейн закрыла глаза. Всего пара минут, пообещала она себе. Пара минут, и она придет в себя и вернется в зал, чтобы занять свое место за главным столом.

С чего это она вдруг так распсиховалась? Ну, пожалуй, он весьма привлекателен. Ну и что? За эти годы, она немало видела привлекательных мужчин. Даже уже после возвращения домой, ей нравились некоторые из них. Мать об этом не знала, но Джейн даже кокетничала с ними, надеясь в глубине души, что встретит, наконец, порядочного человека, в которого сможет влюбиться и, возможно, выйдет замуж.

Но, по правде говоря, Джейн быстро разочаровалась в ухажерах, они все были такими пресными и скучными, что, постепенно, она поискам неуловимой мечты предпочла одиночество.

Джейн встала и, медленно, подошла к зеркалу, висевшему над умывальником. Она рассматривала свои волосы, тщательно подкрашенное лицо, великолепное платье… Попытавшись поправить сбившуюся прядь, с отчаянием заметила, что у нее дрожат руки. Опустив голову, она, снова прислонившись к банкетке, еще раз посмотрела на себя в зеркало и со стыдом вынуждена, была, признать, что глаза у нее, лихорадочно, блестят, а сердце, отчаянно, колотится.