Она обратила внимание на то, что он отбросил формальное «мисс Матрон», но не видела в этом чего-то обидного. Ей нравилось произносить его имя, нравилось, как ее собственное звучит в его устах.

— Семь лет!

— Семь лет! У вас, наверное, была настоящая травма, когда вы сюда вернулись. Вам очень не хватало ярких огней большого города, быстрого темп жизни?

Да, ей этого не хватало. Даже сейчас. Иногда ей казалось, отдала бы что угодно, за возможность сходить в театр или на балет. Или просто за интересный разговор в кругу друзей, которые у нее там были. Нет… надо быть честной, прошептал ей чуть слышный голос. Это были друзья Макса. Вовсе не твои.

— Мне… нравится Ларинратта, — не слишком уверенно возразила она.

— Вы меня изумляете. Вы здесь кажетесь… чужой.

Он взял рюмку и отпил немного, не спуская с нее глаз.

Боже, до чего они красивые, его глаза, и чересчур проницательные.

— Что здесь кажется чужим, — сказала она, отводя взгляд и отодвигая от себя тарелку, — так это мое платье.

Воспоминания, связанные с этим платьем, и то, что она перестала на него смотреть, помогли Джейн побороть мгновенную слабость. Боже, что она тут делает? Где ее гордость? Надо немедленно поменять тему разговора, пока она не начала вести себя совсем по-дурацки.

— Будем ли мы смотреть «Нашего доктора» и в будущем году? — внезапно спросила она. — Я спрашиваю только потому, что наши женщины просто умрут, если дивный доктор Морис Беккер не заполнит их пустые вечера по вторникам.

Она не хотела говорить саркастически, но, помимо ее воли, голос прозвучал едко.

— Я вижу, что вы — не особая любительница сериала, — с наигранной грустью отозвался он.

— Время от времени я его смотрю, — соврала она.

— Вы прекрасно проживете и без дивного доктора Мориса.

Его суховато-насмешливый тон ее задел.