Алек откинулся на спинку кресла и посмотрел на Энтони.

– Я имею в виду настоящую работу. Какие решения ты принимаешь и что предпринимаешь для их реализации?

Энтони даже потерял дар речи от изумления, что случалось с ним крайне редко.

– Боже милостивый, ты что, рехнулся? Почему я должен делать что-то несовместимое с моим положением и складом характера? Вспомни: мой предок – да упокоится он с миром – оставил мне некоторую сумму наличными, которую я должен потратить до того, как протяну ноги и отправлюсь на небеса.

– Ты уверен, что отправишься именно туда? – спросил Алек. – Моральное разложение и развратный образ жизни едва ли будут положительно оценены Всемогущим.

Энтони беспечно махнул рукой и рассмеялся:

– О, дорога на небеса мне обеспечена! От дьявола я уже откупился.

Алек решил, что дьявол вряд ли захочет переманить Энтони к себе, поскольку от Уитфилда одни только неприятности. Тем не менее Алек любил его, хотя ни за что бы в этом не признался.

Они отличались друг от друга, как день и ночь. Пока Энтони не пропускал ни одной вечеринки, пьянствовал и играл в карты, предаваясь всевозможным излишествам, Алек усердно трудился.

Ему не верилось, что минуло всего пятнадцать лет с того дня, когда его отец за завтраком уткнулся лицом в тарелку и умер.

Еще минуту назад они спокойно беседовали, а в следующее мгновение Эдвард Брекридж, седьмой граф в роду Сомерсетов, скончался. Неожиданно, не сказав на прощание ни слова. Казалось, с тех пор прошло лет пятьдесят.

Алеку с рождения было предопределено нести на своих плечах тяготы, связанные с графским титулом, он не ожидал, что все изменится так внезапно. В то время ему исполнилось семнадцать и он надеялся, что по крайней мере еще несколько лет сможет радоваться жизни. И хотя тогда Алек был плохо подготовлен к управлению большим хозяйством, тем не менее без колебания принял на себя ответственность за арендаторов, проживавших в его владениях.