Стояла тишина, и Алека охватило волнение, когда он приблизился к своей спальне.

Подойдя к двери, он приложил к ней ухо, подумав, как смешно он, должно быть, сейчас выглядит и что ему придется объяснить, если его застанут в таком положении.

Из комнаты не доносилось ни звука. Может быть, Кейт уже улизнула? Но зачем ей это делать? Он ведь предложил ей пообедать, а судя по ее виду, она давно ничего не ела.

Тревога Алека возрастала, поскольку тишина по-прежнему ничем не нарушалась. Он колебался, не зная, что делать дальше. Для мужчины, привыкшего к решительным действиям, он выглядел крайне растерянным.

Перед ним возникла дилемма: продолжать стоять как дурак в коридоре и притворяться, что потерял бриллиантовую булавку для галстука, если кто-нибудь увидит его здесь, или постучать в дверь в надежде услышать ответ.

Однако последняя мысль появилась уже после того, как его рука оказалась на ручке и он медленно открыл дверь.

То, что увидел Алек, заставило его замереть на месте. Кейт стояла перед гардеробом, дверцы которого были широко раскрыты, и держала одну из его шелковых рубашек, приложив ее к носу. Такое поведение Кейт должно было бы удивить и даже встревожить его, но этого не произошло. Он вспомнил напоминание Холмса о том, что она опытная воровка и, прежде чем позволить ей уйти из дома, надо тщательно проверить, не прихватила ли она какие-нибудь ценные вещи. Однако в данный момент Алека ничуть это не беспокоило. Он не хотел нарушать ее грезы и только наблюдал за ней.

Закрыв глаза, Кейт не подозревала о его присутствии. Выражение ее лица было кротким и безмятежным. Алек воспользовался случаем, чтобы получше изучить ее, поскольку до этого момента у него не было достаточной возможности полюбоваться мягкими женскими формами, которые она скрывала под своей потрепанной мужской одеждой.