И всякий раз дядя Леопольд непременно сводил его к маленькой девочке из Кенсингтона, так что Альберту все больше и больше хотелось увидеть ее. По описаниям дяди она была восхитительной, но, когда он передал услышанное Эрнесту, брат небрежно заметил, что дядя может быть весьма небеспристрастен в своих описаниях юной леди; впрочем, когда устраиваются королевские браки, подобное в порядке вещей.

Альберт высказал предположение, что брат, вероятно, ревнует, поскольку именно его, Альберта, выбрали женихом королевы — если она станет таковой. В ответ Эрнест разразился громким смехом: нет уж, спасибо, никаких королев ему не нужно. Он женится как положено, но это отнюдь не помешает ему иметь подружек, когда бы и где бы он того ни пожелал.

Леопольд дотошно расспросил герра Флоршютца об учебе мальчиков. Он сказал, что посоветуется с бароном Штокмаром и составит план их дальнейшего образования.

— Согласится ли с этим наш отец? — выразил сомнение Эрнест, когда мальчики остались одни.

— Согласится, — воскликнул Альберт, — еще как согласится! Дядя Леопольд авторитет в Европе.

— Он тебя, я смотрю, прямо околдовал, — заметил Эрнест.

— Околдовал! Ты уже начал говорить, как наши бабушки, в духе легенд и сказаний.

— А ты, кажется, поверил, что он самый блестящий, великий, умный….

— Да хватит тебе, — сказал Альберт. И добавил: — Но это действительно так.

— А я что говорю? Неудивительно, что дядя Леопольд так тебя любит. Ты так невинно ему льстишь.

— Как можно невинно? Лесть предполагает фальшь.

— Опять ты за свое, примерный ученик герра Флоршютца. Неудивительно, что приз запланирован именно тебе.

— Какой еще приз?

— Королева Англии, болван.

Дни визита пролетели незаметно. Альберту тем не менее удалось так много всего узнать. Дядя — мечта его детства — обрел плоть и кровь и оказался таким же богоподобным, каким Альберт его помнил. А двор в Брюсселе — это нечто грандиозное.