Когда наконец наступило время прощаться, дядя Леопольд сердечно обнял младшего племянника. Между ними установилось взаимопонимание. По сути, во время этой встречи дядя удостоверился, что Альберт подготовлен к тому, чтобы стать в будущем мужем той, которая была пока что маленькой девочкой из Кенсингтона.

Дома их ожидала новость: отец, пробыв больше года вдовцом, женился на принцессе Марии Вюртембергской.

То, что у них появилась мачеха, не доставило принцам ни малейшего неудобства. По возвращении из Брюсселя они продолжали жить своей жизнью, а поскольку принцесса Мария относилась к ним дружелюбно и вела себя скорее как старшая сестра, а не мачеха, жизнь эта сделалась даже приятной. Правда, Альберт теперь больше интересовался тем, что происходит в Англии. Когда он услышал о том, что у королевы Аделаиды появились «надежды», у него сразу испортилось настроение, поскольку он знал, что настроение испортилось и у дяди Леопольда; когда же «надежды» не подтвердились, он очень обрадовался. Случалось, однако, и так, что он совершенно забывал о будущем. Это когда ему удавалось сочинить новую песню или когда они с Эрнестом отправлялись в лес; их музей разрастался, и каждый его экспонат был связан с каким-нибудь воспоминанием. Это была не только приятная, но и счастливая жизнь, и он не испытывал ни малейшего желания становиться взрослым. Утром они занимались, всю долгую вторую половину дня проводили на воздухе: катались верхом, фехтовали, стреляли, гуляли по лесу, после чего наступали долгие ночи сна. Никто, как любил говорить Эрнест, не получает от сна такого удовольствия, как Альберт, и это блаженное состояние не ограничивалось для него только ночью.

— Мне постоянно приходится толкать его, чтобы он не заснул, — жаловался Эрнест.

Он часто подсмеивался над братом, над его растущей серьезностью, хотя иногда Альберт, скорее против воли и только ради того, чтобы брат ему не докучал, и принимал участие в какой-нибудь его проделке.