— Если вспомнить, какой образ жизни он вел восемь лет назад, остается только удивляться, что он до сих пор на свободе.

— Если бы он попал в тюрьму, мы наверняка узнали бы об этом. — Ханна крепче сжала трубку. — Такие вести мгновенно облетают Эклипс-Бей.

— Но ты же помнишь, он редко бывал в Эклипс-Бей с тех пор, как погибла Кэтлин Садлер. По словам мамы и папы, он только навещал деда — раз в два-три месяца, не чаще. Кто знает, чем он занимался остальное время?

— Он слишком умен, чтобы попасть в тюрьму, — заметила Ханна.

— Быть умным — еще не значит быть здравомыслящим. Мы обе заняты брачным бизнесом и каждый день видим, как ошибаются вроде бы умные люди.

— Верно.

Лилиан помолчала.

— Ты по-прежнему строишь большие планы насчет Дримскейпа?

— Огромные.

— Этого я и боялась. В присутствии Рейфа даже не заикайся о том, что ты хочешь превратить Дримскейп в отель.

— Почему?

Лилиан испустила досадливый вздох:

— Подумай сама. Если он поймет, как тебе нужен дом, он заломит за свою половину бешеную цену.

— Я буду осторожна в словах. Нам, Хартам, это дается легко. Не бойся, я сумею притвориться равнодушной.

— И правильно сделаешь, — сухо отозвалась Лилиан. — Знаешь, почему-то мне кажется, что мама с папой выбрали для круиза на редкость удачное время. Если бы они узнали, что ты ведешь переговоры с Рейфом Мэдисоном, то нагрянули бы в Эклипс-Бей, как карающие ангелы.

— Кстати, о родителях: надеюсь, ты никому не проболтаешься о том, что я решила съездить в Эклипс-Бей. С Рейфом придется поработать. А под опекой родителей или родственников это немыслимо.

— Буду держать язык за зубами. — Лилиан вздохнула. — Не понимаю, о чем только думала Изабель. С тех пор, как Рейф использовал тебя, чтобы обеспечить себе алиби в ночь смерти Кэтлин Садлер, Изабель вбила себе в голову, что вы двое станете новыми Ромео и Джульеттой и положите конец вражде Хартов и Мэдисонов.