Но, увидев Лорел Сатерленд, он понял со всей отчетливостью, почему приехал.

Понял сразу, как только ее бирюзовые глаза остановились на нем. В первое мгновение она была поражена, а потом заметно обрадовалась. Ее приветливая улыбка проникла в сердце Коннора, стрелой пронзила его, нанеся ему горькую и в то же время сладкую рану.

Ее окружали гости, родственники и друзья мужчины в белых смокингах, дамы в шелковых платьях, сверкающие бриллиантами. На самой Лорел было ажурное летнее платье из синей ткани, оставлявшее обнаженными загорелые плечи.

Ее кожа была безукоризненно чистой; длинные золотистые волосы украшала алмазная заколка.

В изящной фигуре и тонких чертах он узнавал девочку, которую знал так давно. Свою бесстрашную подругу, которая целое лето бегала вместе с ним по солнечным пляжам и тенистым лесам.

Но теперь она — женщина. Прекрасная молодая женщина во всем блеске своей красоты.

Милая невинность сменилась притягательной загадочностью, читавшейся в высоких скулах, полных губах, тонком прямом носе. Ее лицо было столь совершенно, что казалось сошедшим с журнальной обложки. Но Коннор видел в ней нечто большее. Лорел как будто освещал изнутри ее пылкий, смелый, упорный дух.

Когда она протянула ему руку, глаза ее сверкали от возбуждения и радости.

И его ослепило осознание. Вот из-за чего он приехал. Из-за Лорел. Теперь для него это было очевидно.

Рука Лорел утонула в его большой ладони, и Коннор ощутил мягкость ее кожи, тонкость пальцев. Он нагнулся, чтобы поцеловать Лорел в щеку, и вдохнул цветочный аромат ее волос. А когда слегка отстранился, то увидел на ее губах ласковую улыбку, а в глазах — выражение, которое наполнило его сердце уверенностью. Он не выпускал ее руку, и она не сделала движения, нарушающего их контакт.

— Отец сказал мне, что видел тебя в городе. И что ты, может быть, заедешь, — заговорила она. Но точно мы не знали. Я же помню, ты не выносил светских приемов.