Филипп по-прежнему действует во вред ей, лжет, обманом запутывает в свои сети. Ей показалось, что Коннор смотрит на нее с сочувствием. Но ей не нужно сочувствие. Его сочувствие.

— Да, да, — нетерпеливо бросил Филипп. — Так ты и сказал. Послушай, Нортрап, может быть, ты без обиняков скажешь нам, с чем именно ты явился?

— Минутку, — невозмутимо отозвался Коннор. Я приготовил кое-какие документы, с которыми вам обоим не мешало бы ознакомиться.

Он извлек из портфеля две кожаные папки, одну передал Филиппу, другую через стол протянул Лорел. И она заметила, как напряглись при этом его черты, что могло означать только одно: сдержанное поведение стоит ему немалых усилий. Да и Филипп ведет себя совсем уж необычно. Как насмерть перепуганный, загнанный в угол зверь.

Неужели одно появление Коннора настолько выводит его из себя? Или за этим преображением кроется что-то еще?

Филипп с безнадежным вздохом откинулся на спинку кресла.

Лорел открыла свою папку и вгляделась в столбцы цифр. Надо полагать, перед ней часть бухгалтерского отчета.

— Можешь сейчас не читать внимательно, сказал Коннор. — Я только хотел вручить вам доказательство того, о чем буду говорить. На случай, если с вашей стороны последует… опровержение.

Доказательство? Опровержение? Лорел не понравилось, как прозвучали эти слова. В ее голове мгновенно прозвучал сигнал тревоги. Как-никак она была юристом.

— Что-нибудь здесь не правильно? Какие-нибудь расхождения в суммах?

В ожидании ответа она подняла на Коннора глаза. А он медлил. Смотрел на нее, словно просил понять, что заставляет его поступать так, а не иначе. Может быть даже, простить его. Простить… за что?

Потом Коннор заговорил:

— Похоже, дело серьезное. Очень серьезное.

Возможно, существует какое-то объяснение.

Именно поэтому я решил встретиться с вами неофициально.