— Это касается вашего сына, — спокойно сказала Кесси.

Сердце у нее упало от плохого предчувствия, когда она увидела, как злоба исказила его лицо. Он вскочил и наклонился вперед.

— Если вы замешаны в похищении моего сына, то позвольте предупредить вас, я уже включил сигнал тревоги для дежурных. Когда вы выйдете отсюда, вас встретят вооруженные охранники.

— Что за бред вы несете! — с негодованием воскликнула Кесси, но секунду спустя ей пришло в голову, что богатство сделало Рамсея постоянной мишенью вымогателей и шантажистов. И от этой мысли дрожь пробежала у нее по спине.

— У вас тридцать секунд, чтобы объяснить, чего вы хотите.

От явной угрозы в его голосе Кесси начала нервничать.

— По… по-моему, вам лучше сесть.

— Ваше время уходит.

Чтобы почувствовать себя немного уверенней, Кесси тоже встала, сжимая в руках маленькую сумочку.

— Мне нелегко объяснить, когда вы стоите там, будто… будто сейчас наброситесь на меня.

— У вас десять секунд. — Он посмотрел на часы. — Потом вы будете объясняться с судьей.

Грозное выражение лица и холодность тона не оставляли сомнений в том, что он сделает именно так, как говорит.

Конечно, Кесси нервничала и хотела заставить его выслушать правду. Но главное, сказала она себе, — помнить, что этот человек и его жена — ее единственный пропуск к сыну Сьюзен. И эта мысль придала ей смелости. Набрав в легкие побольше воздуха, она начала:

— Мне довелось узнать, что у вас и вашей жены есть девятимесячный сын, родившийся двадцать четвертого февраля в больнице Палмс Оазис. Моя сестра, Сьюзен Арнольд-Фишер, в тот же день тоже родила мальчика. До самой своей смерти она верила, что из-за катастрофы была допущена ошибка. Произошел взрыв на химическом заводе, и в больницу потоком хлынули пострадавшие. И каким-то образом в отделении интенсивной терапии новорожденным привязали к запястью бирки с чужими именами. В результате моя сестра получила вашего ребенка, а вы и ваша жена привезли домой ее сына.