– Брайс, я так рада тебя видеть.

Ева протянула руку, и он сжал тонкие пальцы, подавив нехарактерное для себя желание поцеловать ее в знак приветствия.

В конце концов, они не были совсем чужими… после искреннего разговора той ночью, когда он был близок к признанию. Собственно, эта искренность и спровоцировала непростительную трусость: его дружки, заметив, что он готов поцеловать Еву, стали насмехаться. Тогда он отвернулся от нее и засмеялся вместе с ними.

Воспоминание пробудило забытый стыд. Он сделал над собой усилие, чтобы выглядеть беспечным, и пригласил ее сесть.

– Я тоже рад. Ты прекрасно выглядишь.

Выражение легкой неуверенности промелькнуло на ее лице, когда, откинув со лба прядь волос, она опустилась на стул.

– Удивительно, как линзы и новая одежда могут изменить женщину, не правда ли? – заметила она.

Дело было не только в одежде. В ней ощущалась внутренняя уверенность и чувство собственного достоинства, которые нельзя имитировать. Брайс был заинтригован. Что должно произойти за восемь лет, чтобы застенчивая девушка, которую он помнил, превратилась в изысканную, элегантную женщину, без колебаний позвонившую ему и предложившую встретиться через столько лет и после той ночи?

– Я узнал бы тебя где угодно. – Он улыбнулся фирменной неотразимой улыбкой, которая все прошедшие годы безотказно помогала очаровывать клиентов и соблазнять женщин, и подозвал официанта. – Восемь лет не такой большой срок.

Ева подняла брови:

– Все такой же соблазнитель, я погляжу.

Брайс наклонился вперед и заглянул в глубину карих глаз:

– Действует?

В ответ он услышал тихий, мелодичный смех, знакомый ему с той самой ночи, когда она впервые обратила на него внимание и охотно слушала болтовню, которую раньше игнорировала.