Пусть тогда все кончилось обидой, но Ева не забыла острых ощущений того вечера и поставила цель вновь испытать их. Она запретила себе оглядываться назад. Даже красавец Брайс не сможет заставить ее изменить этому правилу.

– Последний раз мы встречались на его совершеннолетие. – Он оглядел ее модный костюм, и кожа покрылась мурашками, как будто он дотронулся до нее. – И с тобой тоже, помнишь?

Она сохранила в памяти ту встречу до последней детали от его выцветших джинсов, облегавших длинные ноги, до светло-коричневой кожаной куртки, которую он набросил ей на плечи, когда она задрожала скорее от вызванного его близостью возбуждения, чем от прохлады.

Она помнила, как Брайс подал ей бокал с шампанским, коснувшись ее руки. Прикосновение его пальцев подействовало сильнее, чем глоток хмельного напитка. Она облокотилась на перила, завороженная игрой огней, отраженных в озере Альберт-парка, и величественной красотой небоскребов Мельбурна на другом берегу. Брайс обнял ее за плечи, повернул к себе и…

Она заморгала. Болезненное воспоминание мешало сосредоточиться.

На губах Брайса заиграла сексуальная улыбка, когда он протянул руку и осторожно приподнял ее подбородок, заставив взглянуть ему прямо в глаза.

– Нам придется поговорить о том, что произошло в тот вечер.

У Евы не было сил пошевелиться, взгляд Брайса парализовал ее волю. Нежную кожу покалывало от прикосновений его пальцев. Ситуация грозила выйти из-под контроля. Она лучше других знала, что неотразимое обаяние является частью его натуры.